Не зови меня «солнцем», я греть никогда не умел.
Тихо тлел угольком еле теплящегося очага,
Заблудившейся каплей тонул в набежавшей волне,
Обернувшись на голос, в окликнувшем видел врага.
Не зови меня «солнцем», и, глядя в глаза, как в зенит,
Не смыкай, даже в шутку, наивные крылья-ресницы:
Мелким почерком в купчей на жизнь я читаю: «казнить» -
Через две параллельные черточки после «родиться».
Не зови меня «солнцем». Не надо. Я не заслужил.
В ослепительно-белых лучах и пожаре зарницы
Ясно виден рубеж, отделяющий правду от лжи,
А во мне – только тень: между светом и тьмой нет границы.
Не зови меня «солнцем». В молитвы и клятвы не верю:
Если бог слышит нас, то о нуждах узнает и так,
Снизойдет, отворит наши души, как старые двери -
С раздирающим скрипом, на что только он и мастак.
Не зови меня «солнцем»: какому дневному светилу
Безмятежно близка непроглядного сумрака грусть?
Лишь тому, что давно и уже безвозвратно остыло…
Но на тихое: «Солнышко!», так уж и быть, соглашусь.